Устойчивость к противомикробным препаратам (УПП) давно переросла рамки исключительно медицинской проблемы и превратилась в одну из наиболее серьёзных глобальных угроз общественному здоровью, экономике и продовольственной безопасности. По оценкам международных исследователей, в 2021 году бактериальная УПП была непосредственно причиной 1,14 млн смертей в мире и была связана в общей сложности с 4,71 млн смертей [1].
Для правильного понимания этих показателей важно разграничивать два понятия. Смерти, непосредственно обусловленные УПП, — это случаи, когда устойчивость возбудителя к лечению привела к дополнительному риску смерти по сравнению с инфекцией, вызванной чувствительным к препаратам микроорганизмом. Смерти, связанные с УПП, — более широкий показатель, учитывающий случаи смерти среди людей с инфекциями, вызванными устойчивыми микроорганизмами, по сравнению с ситуацией, когда бы у них не было этой инфекции. Таким образом, первый показатель отражает дополнительное влияние лекарственной устойчивости, а второй — более широкое бремя инфекций, сопровождающихся устойчивостью.
Для стран Центральной Азии этот кризис носит выраженный трансграничный характер и требует немедленных и скоординированных действий. По страновым оценкам Института показателей и оценки здоровья (IHME), в 2019 году в пяти странах региона — Казахстане, Кыргызстане, Таджикистане, Туркменистане и Узбекистане — около 9,7 тыс. смертей были непосредственно обусловлены бактериальной УПП, а около 37,1 тыс. смертей были связаны с ней [2]. Это модельные оценки, основанные на данных за 2019 год, а не количество зарегистрированных лабораторно подтверждённых случаев. При этом показатели не следует складывать: они отражают разные способы оценки бремени заболевания.
Микроорганизмы не признают государственных границ. Интенсивные торговые потоки, миграция населения, общие экосистемы и трансграничные водные артерии способствуют распространению резистентных штаммов по всему региону. Устойчивость, возникшая из-за необоснованного применения препаратов в одной отдельно взятой стране или отрасли, может стать общей угрозой для соседей. При этом проблема затрагивает сразу несколько сфер: медицину, где привычные антибиотики теряют эффективность против распространённых инфекций; сельское хозяйство, где антимикробные средства применяются в животноводстве; а также окружающую среду, куда через сточные воды и отходы могут попадать остатки лекарственных препаратов и устойчивые микроорганизмы.
УПП угрожает не только здоровью людей, но и экономической устойчивости региона. Инфекции, вызванные устойчивыми микроорганизмами, могут требовать более дорогих препаратов, дополнительных лабораторных исследований и более длительного пребывания в стационаре. Это увеличивает нагрузку на бюджеты систем здравоохранения и расходы семей, а осложнения и длительное восстановление приводят к потере рабочих дней и снижению производительности труда.
Экономические последствия уже рассматриваются на глобальном уровне. Согласно второму четырёхстороннему отчёту по реализации Глобального плана действий по УПП, опубликованному в 2026 году, ежегодные расходы на лечение бактериальных инфекций с лекарственной устойчивостью могут достигать 412 млрд долларов США. Дополнительные потери, связанные со снижением производительности рабочей силы, оцениваются в 443 млрд долларов за прогнозируемый десятилетний период. Потери мирового животноводческого производства к 2050 году могут составить до 953 млрд долларов [3]. Хотя эти оценки не являются отдельным прогнозом для Центральной Азии, они наглядно демонстрируют масштаб угрозы для экономик и продовольственных систем.
Особое значение проблема имеет для животноводства — важной части сельской экономики и продовольственных систем Центральной Азии. Устойчивые инфекции у сельскохозяйственных животных могут приводить к росту заболеваемости и смертности поголовья, снижению продуктивности, дополнительным затратам на ветеринарную помощь и ограничениям торговли животноводческой продукцией. Для региона, где доходы многих сельских домохозяйств зависят от животноводства, это также вопрос занятости, доступности продуктов питания и благосостояния населения.
Показательный пример — бруцеллёз, широко распространённая в регионе зоонозная инфекция, передающаяся человеку от животных. Исследование, проведённое в Казахстане и опубликованное в 2017 году, выявило устойчивость к рифампицину у 26,4% из 329 исследованных клинических изолятов Brucella melitensis. Ещё у 21,9% изолятов была отмечена промежуточная чувствительность, а полностью чувствительными к рифампицину оказались 37,4% [5]. Образцы были собраны в 11 областях Казахстана в период 2008–2014 годов. Эти результаты относятся к конкретной выборке и не отражают современную распространённость устойчивости во всех странах Центральной Азии.
Более поздний систематический обзор и метаанализ, опубликованный в 2024 году, объединил результаты 59 исследований из 21 страны за период 1976–2024 годов. В нём общая оценка устойчивости видов Brucella к рифампицину составила 4,6%, а к котримоксазолу — 3,4%. При этом авторы отметили существенные различия между исследованиями, странами и периодами наблюдения [6]. Эти результаты подтверждают необходимость постоянного мониторинга чувствительности возбудителя к препаратам, однако не могут использоваться как отдельная оценка для Центральной Азии.
Пример бруцеллёза показывает, насколько важно развивать лабораторную диагностику, контролировать чувствительность возбудителей к противомикробным препаратам и обеспечивать обоснованный выбор терапии. Это особенно актуально для зоонозных инфекций, при которых здоровье людей напрямую связано с состоянием здоровья животных.
Важным инструментом оценки ситуации остаётся глобальный мониторинг. В октябре 2025 года Всемирная организация здравоохранения опубликовала глобальный доклад по надзору за антибиотикорезистентностью, основанный более чем на 23 млн лабораторно подтверждённых случаев инфекций. В анализ вошли данные 104 стран за 2023 год [4]. Доклад подчёркивает необходимость укрепления национальных систем эпидемиологического надзора, лабораторной диагностики и международного обмена данными.
Именно поэтому эффективное противодействие угрозе невозможно силами какого-то одного ведомства. Необходим комплексный подход «Единое здоровье», объединяющий усилия специалистов по охране здоровья людей, ветеринаров и экологов для совместного мониторинга, обмена данными и согласования мер профилактики.
Важнейшим шагом в этом направлении становится практическое сотрудничество научного сообщества и профильных ведомств в регионе. Ярким примером такого взаимодействия выступает совместный специализированный семинар по развитию потенциала в области научных коммуникаций, кризисного реагирования и межсекторального эпиднадзора, организованный на базе Назарбаев Университета. Подобные инициативы позволяют специалистам из разных стран и секторов вырабатывать общие подходы к надзору за антибиотикорезистентностью, улучшать качество научных публикаций и координировать действия в условиях чрезвычайных ситуаций биологического характера.
Сдерживание УПП в Центральной Азии зависит от слаженности межведомственных механизмов, гармонизации стандартов эпидемиологического и ветеринарного надзора, рационального применения противомикробных препаратов и прозрачного информирования общественности. Объединение усилий медицинского, ветеринарного и экологического секторов позволяет не только защищать здоровье людей, но и сохранять эффективность лечения, устойчивость животноводства и продовольственную безопасность — а значит, благополучие будущих поколений всего региона.
Список источников
1. GBD 2021 Antimicrobial Resistance Collaborators. Global burden of bacterial antimicrobial resistance 1990–2021: a systematic analysis with forecasts to 2050. The Lancet, 2024. DOI: https://doi.org/10.1016/S0140-6736(24)01867-1
2. Institute for Health Metrics and Evaluation (IHME). The burden of antimicrobial resistance (AMR). Страновые оценки за 2019 год:
3. UNEP, WHO, FAO, WOAH. Implementing the Global Action Plan on Antimicrobial Resistance: Second Quadripartite Biennial Report, 2026. Доклад.
4. World Health Organization. Global antibiotic resistance surveillance report 2025. Доклад ВОЗ.
5. Shevtsov A. et al. Antimicrobial susceptibility of Brucella melitensis in Kazakhstan. Antimicrobial Resistance & Infection Control, 2017, 6:130. DOI: https://doi.org/10.1186/s13756-017-0293-x
6. Beig M. et al. Unravelling the challenge of cotrimoxazole and rifampin resistance in B. melitensis and B. abortus: A systematic review and meta-analysis. PLOS Neglected Tropical Diseases, 2024, 18(12): e0012630. DOI: https://doi.org/10.1371/journal.pntd.0012630
Марал Чоммадова,
Координатор по разработке и реализации Регионального плана действий «Единое здоровье» (РЭЦЦА) mchommadova@gmail.com
Настоящая публикация подготовлена Региональным экологическим центром Центральной Азии в рамках региональной программы «Единое здоровье» в Центральной Азии. Программа реализуется при финансовой поддержке Всемирного банка и Пандемического фонда. Ответственность за содержание публикации несёт исключительно автор. Изложенные мнения не обязательно отражают официальную позицию Всемирного банка и Пандемического фонда.
Дополнительная информация:
Оксана Кравцова — координатор региональной программы «Единое здоровье» РЭЦЦА, okravtsova@carececo.org